Река блестела в темноте джунглей. Грибы на берегу мерцали синим. Лозы шевелились на невидимом ветру.
Чуня нырнула под ил, и её морда звонко ударила о твёрдое. Она когтями выкопала смятый свиток. Тот пульсировал мягким синим светом.
Грибы вспыхнули ярче. Чуня повернула свиток чешуйчатыми пальцами. «Хм», — буркнула она.
Чуня расстелила свиток. Буквы взлетели, как синие светлячки, и закружились над её головой.
Она щёлкнула пастью — буквы разбежались и зачесали ей нос. Шум кузнечиков замер. Река стала тихой.
Тишина легла на воду, как стекло. Внизу, в зарослях, последний кузнечик замолчал.
Буквы таяли, поднимаясь к чёрному кущу. Чуня вытянула шею, хвост шлёпнул по воде. Она прижала пустой свиток к чешуе.
«Вернитесь!» — позвала Чуня. Ничего. Только слабое мерцание над деревьями.
Чуня наклонила морду вверх и прошептала: «Спасибо.» Синие нити закрутились, стянулись в золотой шар — щёлк, упал в лапы.
Шар пел. Лягушка моргнула: «Лоза сегодня очень зелёная.» Лоза захлопала листами, и джунгли наполнились словами, как роса.
