Славик пнул карандаш в потолок. Небо над кроватью отслоилось, как мокрая бумага. Он провалился головой вниз — и полетел.
Серые буквы плыли, как тучи. Цифры лезли из-под земли и дёргались. Домик из слогов рассыпался на сто кусков — гудели, стучали.
Славик схватил летающий «БА» и шлепнул на крышу. Ещё «БА». Ещё «ЛКА». Хруст, щелчок — дом стоял.
Круглое «О» отскочило от носа, как мячик. Он гонял его дважды, прижал ладонью. Тишина. А под домом — узел цифр тянул землю на части.
Славик наклонился, выдернул семёрку, тройку, единицу. Раз, два, три — расставил их ровно, как деревянных солдатиков.
Девятка лежала вверх ногами и ухмылялась, как шестёрка. Он перевернул её. Она покачалась — и замерла, гладкая. Долина загудела тихо.
Из земли проросла дверь-вопросительный-знак, наглухо закрытая. На ней мелким: «дом». Славик прочёл это вслух.
«Дом», — произнёс он. Треск. ВУШ — золотой свет залил долину. Буквы опустились, легли на плечи, как лёгкое пальто.
Славик открыл глаза — щёка прижата к парте, красная полоска от карандаша. Он поднял его. Написал аккуратное «Б».
Птичка прыгнула на подоконник. Он наклонил голову, напевая «раз-два-три». Перевернул страницу. Пустая. Он уже писал.
